«От Фрейда» следует, конечно, понимать не в научном, а в обывательском значении. Фантастика, став товаром, призвана удовлетворять некоторые потребности. Эстетическое чувство есть у немногих, как и пресловутая жажда познания. А «чешется» у всех. Ввиду этого «товарная» литература быстро теряет свою художественную составляющую, полностью переключившись на «компенсаторскую». Человек читает, дабы, пусть и в иллюзорном мире, обрести то, чего у него нет и не будет.

Надеюсь, никаких Америк я не открыл. Сие говорилось уже сотни раз и на разных языках. В «западной» критике появился даже термин «отаку» (очкарик-слабак), обозначающий читателя коммерческой фантастики. Такому боевики с кровавым «мочиловом» - бальзам по ноющим комплексам. О читательницах дамской фентези, которая про любовь и юмор, и говорить нечего. К списку добавим и воющего от горя «имперца», с рычанием открывающего очередной том фантастической эпопеи, про то, как «наши» «ихним» все-таки врезали. И так практически до бесконечности. Фантастика из ответвления Литературы становится социальным и, так сказать, «личным» обезболивающим, самым настоящим «опиумом для народа».

Иное дело, классик поскромничал. Старая советская фантастика тоже прекрасно объяснима из дедушки Фрейда. Если каждый ищет того, чего ему недостает, какие книги станет читать советская молодежь? Правильно, про путешествия (без виз и границ) и приключения, про вольный сытый мир, набитый доброй и полезной техникой, про справедливое и честное общество без дураков и негодяев. Собственно, про это и читали, не так ли?

Вот и катится наша нынешняя фантастика строго по Фрейду и Ефремову. Однако если она теперь – всего лишь один из товаров на свободном рынке, то действуют на нее законы не столько литературные, сколько экономические. Главное правило очевидно, оно сформулировано еще Карлом Марксом: капитал стремится не просто к прибыли, а к прибили наибольшей. Сие великолепно объясняет современную издательскую политику и в особом толковании не нуждается. Однако есть вещи и более сложные. Рискну применить к фантастическому «товару» известный Закон Грэхэма. Напомню. Предложенный английским банкиром XVII века, этот закон постулирует то, что "плохие деньги" вытесняют из обращения деньги "хорошие". Серебро оттесняет золото, уступая меди, а потом и мятым бумажкам. В применении к фантастике сие звучит просто: плохие книги вытесняют с рынка книги хорошие.

Почему так? Причин куча, и все на поверхности. Плохие книги дешевле во всех смыслах. Они проще для употребления, ибо не требуют особых усилий от читателя. Они сбивают «планку» литературного вкуса, после чего книги хорошие просто перестают восприниматься, становясь непонятной и сложной заумью.

Желающие могут привести еще десяток причин. И сколько угодно примеров.

А теперь вопрос к писателям, и начинающим, и ветеранам. А не приходилось ли вам слышать, все равно от кого, что для нынешнего читателя следует сочинять проще, дабы ему, читателю, было понятнее? Даже если содержание «сложное», форма в любом случае должна быть «легкоусвояемой», словно диетическое мясо. Иначе не поймут-с, ибо к иному привыкли, к иному приучены. Меньше непонятных слов, короче предложения, яснее замысел, прозрачнее финал… Вопрос риторический, ответа не требующий. В качестве мысленного эксперимента предлагаю представить лучший на мой взгляд роман позапрошлого века – «Отверженные» Виктора Гюго – на столе у современного редактора. Догадываетесь, что скажет оный редактор, что именно посоветует автору?

До нелепого доходит. Толковые и грамотные писатели из числа недавно примкнувших не раз признавались, что вынуждены творить по графику: три-четыре книги для рынка, одна для души. В такой пропорции издательство согласно пропустить. Но не больше, иначе читателя можно излишне удручить. Хорошая книга – коммерции помеха.

Докатились мы, коллеги до «Сыщика Путилина». Точка. Амба. Аминь.

Все? Нет, не все. Виноват-то кто? Отчего Фантастика быстро и без особых конвульсий капитулировала? Кто супостат?

Хронологически все ясно – «новую», чтоб ей провалиться, «фантастику» принесло с собой новое поколение – то самое, поджидавшее нас на пороге Миллениума. У них все уже было готово, все с собой. Но эта подозрительная готовность к выдаче «товара» на рынок заставляет задуматься. Кто надоумил? Кто стал образцом? Сами допетрили, потому как умные? «Западные» примеры перед глазами?

Допетрили, конечно. И примеров тьма – перевод на переводе, забили рынок, не продохнуть. Значит что? Опять «англичанка гадит»? Глобалистского злонравия, стало быть, достойные плоды? Под каждым писательским столом – по «англичанке», в каждом системном блоке «компа» - по глобалисту.

Не спорю – присутствуют. Гадят. Гаррипоттерами смущают. Однако нет ли у нашей смены иных примеров, куда более близких? Смена-то наша, на родных конвентах выросла, на книжках знакомых. На наших книжках, коллеги. Фантастика-товар, говорите? Сериал? Чтиво для дебилов и домохозяек?

А ну-ка бегом обратно, в тот самый Зал Славы, зал Великого Бума. Включаем свет в диораме, смотрим на самих себя, красивых и талантливых. А для верности приспособим и рентгеновский аппарат – косточки изучить, нутрянностью полюбоваться. Смахнем слезы умиления, выплюнем комок гордости, дышать мешающий. Что мы, собственно, видим?

Великий Бум, три сотни новых имен – плюс десятка четыре «старых», в основном знаменитая «четвертая волна». За год – несколько сот книг. А каких? Про лауреатские уже было говорено, а все прочее? Не боевички ли там с космодесантниками, не фентезюшки ли «с юмором», не хронодебилы ли в дебрях Времени? Переглядим номинационные списки из старых файлов, на полки заглянем. Они, понятно, кто же еще? Обычно волна выносит наверх пену и грязь. Волны Бума нарушили правило: «наверху» оказались несколько блестящих авторов с прекрасными книгами. А сама волна – из чего она состояла? Из кого? Недаром Дефолт вышиб четыре пятых из только что вылупившихся «авторов». Убежали из Фантастики, не оглянулись даже.

Констатация номер раз. Большая часть авторов Великого Бума писали коммерческую фантастику не слишком высокого уровня. Как раз то, чего и требовал рынок. Перестал требовать – и писать перестали. А когда устоялось – новые «авторы» набежали, дабы рынок заполнять.

Оно бы ладно, бездарей и графоманов хватало всегда. Но приглядимся к героям, к тем, кто и тогда хорошие книги писал, и ныне работает. Вот они, Отечества отцы, которых мы принять должны за образцы! Их и приняли – в полной мере.

Коллеги, друзья, братцы! А вспомним-ка самые первые «чисто рыночные» книги нашей родной, не переводной, фантастики. Когда появились, чьими силами? Не в самом ли начале бурных 90-х – или даже чуть ранее? «Конана» вспомним, «Рыцаря Блейда», пересказы голливудских фильмов, сиквелы-приквелы к чему попало? Не оттуда ли и пошел СЕРИАЛ, не тогда ли была сбита «планка»? Кинули жаждущему народу «чтиво» - хавайте!

Почему писали? Потому что заказ, деньги, money. Коммерция в чистом виде – или в грязном, кто как увидит.

А кто все сие писал? Кто пример подал?

Хороший критик, с которого все и началось, без всякого стеснения своих земляков нахваливает. У нас, де, наш русский «Конан» родился и вырос! Можно добавить – не только он. И «Секретные материалы», и бесчисленные «новеллизации».

Авторы, простите, кто?

Не будем все к одному городу сводить, хотя именно этот город претендовал на звание самого-самого фантастичного. И сейчас тужится, брюхо вперед выставляет. В иных местах тоже пописывали, заказы выполняли. И не только ДО заветного 1996-го, когда и хорошие книги печатать стало можно, но и ВО ВРЕМЯ и, само собой, ПОСЛЕ.

Изменим сюжет в нашей диораме. Борис Натанович Стругацкий вручает «Бронзовую улитку» создателям отечественного Конана. Кто на сцене будет, представили?

Сюрреализм? Быть не может? Само собой, мы ведь все такие принципиальные, такие эстетские. На приличном конвенте Конана вслух поминать не след.

На этом фоне нынешнее поколение - «стиратели» и даже д`Артаньяны выглядят куда как прилично. Свое пишут, не ворованное. Не двоедушничают по крайней мере.

Так кого винить станем?

Констатация номер два. Коммерческая фантастика во всей ее неприглядности была создана именно отцами и детьми Большого Бума. Остальные лишь продолжили традицию.

Возразят – не все записались в «конанисты», не все, кто был вынужден в начале 90-х подрабатывать «по-черному», продолжили это занятие и в дальнейшем. Согласен, не все – но многие. Многие лучшие, Отечества отцы. Маяки!

Посему не надо удивляться, что даже очень хорошие книги отзывались порой жутким эхом. Нынешние прелести дамской фентези – откуда выросли, с какого огорода? Если приглядеться, то даже не из Марии Семеновой, а из Далии Трускиновской, одного из самых рафинированных в хорошем смысле фантастов. А юмор Андрея Белянина в опусах его эпигонов очень быстро превратился именно в тот Большой Палец нынешней, ха-ха, юмористической фантастики. Хорошая книга вытесняется плохой – закон Грехэма в действии. Увы!

И даже самое мерзкое – то, что в Интернет-бассейне плавает и ароматы распространяет. Не гниющие ли это обрывки и осколки нашего же Фэндома? Углубляться не хочется, но кто превратил общение в грызню? Кто повел город на город, тусовку на тусовку? Кто породил все это нынешнее го… говорунство? Может, вспомним?

Кажется, подходим к ответу, однако ради политкорректности сформулируем его тоже в форме вопроса:

А имело ли шансы поколение Великого Бума создать ту самую настоящую Фантастику, Фантастику – Литературу с правильной буквы? Если одной рукой – нетленку ваяешь, второй – про Малдера и про Скалли эпос строчишь? Если ты сам себе – доктор Франкенштейн, нынешнего коммерческого монстра сотворивший?

Ответ – настоящий, окончательный, ищите сами. Персонажи на картине не ответят, они уже История.

4.

Отойдем от диорамы. Грустное это заведение, Музей Фантастики. Чем бы утешиться, чем сердце успокоить? Разве что подойти к полке, провести ладонью по знакомым корешкам. Фантастика Великого Бума – книги, книги, книги. Их много, они по-прежнему здесь, с нами. Хорошие книги – может, именно они и есть настоящее наследство, та самая истинная и высшая Проба, Проба-96? Автор может изменить и самому себе, и призванию, и Фантастике, Книга же останется стоять, как скала, как истинный Камень, на котором можно воздвигнуть нечто новое.

Музей же… Пусть строится, пусть будет, конечно. Но…

Не надо нам в музей, Сестра-Фантастика!